Международный фестиваль Earlymusic

EARLYMUSIC представляет музыку барокко, ренессанса, средневековья и классицизма в ее аутентичном исполнении, связывая культурное пространство России c европейскими истоками. Фестиваль возрождает придворную музыку XVIII века и музыку русской усадьбы, представляет музыкальные традиции народов России, связывает Европу с персидской, японской, османской, китайской, корейской и другими культурами.

Earlymusic был основан в 1998 году в Санкт-Петербурге Элизабет Уайт (директором Британского Совета с 1998 по 2001 гг.), Марком де Мони и барочным скрипачом Андреем Решетиным. Фестиваль проходит ежегодно в сентябре в концертных залах и дворцах Санкт-Петербурга и его пригородов. Отдельные концерты повторяются в Москве и других российских городах.

Фестиваль EARLYMUSIC поддерживается Министерством Культуры России и Комитетом по культуре Санкт-Петербурга. Постоянными партнерами нашего фестиваля являются зарубежные консульства и культурные институты Санкт-Петербурга. 

Искренне благодарим спонсоров, партнеров и друзей за поддержку, сотрудничество и помощь!

Опера Франческо Арайя и Александра Сумарокова «Цефал и Прокрис»

3 декабря в 19.00 в Российском институте истории искусств будет представлена опера Франческо Арайя и Александра Сумарокова «Цефал и Прокрис». Художественный руководитель постановки Андрей Решетин, постановщик Данила Ведерников, хореограф Клаус Абромайт, костюмы Ларисы Погорецкой.

Билеты можно приобрести на сайте radario.ru/events/211291

Алексей Любимов, Ольга Мартынова, Роман Насонов

Друзья-соперники?

Алексей Любимов — профессор кафедры клавишных инструментов факультета исторического и современного исполнительского искусства.

Ольга Мартынова — доцент кафедры клавишных инструментов факультета исторического и современного исполнительского искусства.

Роман Насонов — доцент кафедры истории зарубежной музыки историко-теоретического факультета.

 

Р. Н. Если попытаться представить себе историю клавиров XVIII века, то возможны два подхода. Первый — традиционный, хотя он может вмещать и все новые исторические факты, которыми мы располагаем. Это путь эволюции от клавесина к современному фортепиано через хаммерклавир (фортепиано XVIII — начала XIX веков). До И. С. Баха включительно старый клавир господствует, поколение сыновей Баха — промежуточная стадия: К. Ф. Э. Бах любил клавикорд, а И. К. Бах пропагандировал в Лондоне фортепиано. А когда во второй половине XVIII века приходят венские классики, хаммерклавир постепенно вытесняет традиционные клавишные инструменты, и наконец, на рубеже XVIII—XIX веков, одерживает победу. Такая вот эволюция: поединок, где «молодой боксер» взял верх над «ветераном». С другой стороны, если посмотреть изнутри XVIII века, картина может быть иной. Для музыкантов, публики и тех любителей, которые составляли основную массу исполнителей на клавире, важно было не осуществление «естественного отбора», а стремление к поиску разнообразных звучаний и их сочетаний. Помимо тех инструментов, о которых мы говорим, существовали стеклянная гармоника, клавиорган, смычковый клавир, гибриды хаммерклавира и клавесина, притом разного рода — где-то на клавесине изображались эффекты фортепиано, где-то на фортепиано были клавесинные регистры. Многообразие ценилось гораздо больше, чем эволюция. Было ли для людей XVIII века значимо противопоставление молоточковых и клавесина? Волновало ли это их вообще?

А. Л. Вы подняли очень правильный вопрос. Поиски максимального разнообразия клавишных инструментов, в том числе в гибридных и собирательных формах, велись для удовольствия любителей искусства и ради написания и исполнения музыки в самых широких контекстах. В этом отношении нам лучше, обращаясь к музыке XVIII века, вовсе не говорить о «соперниках». К слову, еще в XVII веке соперниками считались клавесин и лютня. Победа фортепиано связана с понятием «прогресса», неактуальным для клавирного искусства XVIII века. Сопоставление инструментов, поиск их новых форм — одна из гениальных творческих идей этого времени; как она потом преобразовалась в XIX веке — людям XVIII века не дано было знать вообще. Они просто занимались этим. Инструменты трансформировались, а вместе с ними и музыка. И только со времени Бетховена (и раньше него — Клементи в Лондоне), стало понятно, что молоточковое фортепиано — финалист, и на него надо делать ставку.

О. М. Тогда хаммерклавир начал стремительно расти, утяжеляться, рама появилась, все эти ужасные вещи стали с ним происходить...