Международный фестиваль Earlymusic

EARLYMUSIC представляет музыку барокко, ренессанса, средневековья и классицизма в ее аутентичном исполнении, связывая культурное пространство России c европейскими истоками. Фестиваль возрождает придворную музыку XVIII века и музыку русской усадьбы, представляет музыкальные традиции народов России, связывает Европу с персидской, японской, османской, китайской, корейской и другими культурами.

Earlymusic был основан в 1998 году в Санкт-Петербурге Элизабет Уайт (директором Британского Совета с 1998 по 2001 гг.), Марком де Мони и барочным скрипачом Андреем Решетиным. Фестиваль проходит ежегодно в сентябре в концертных залах и дворцах Санкт-Петербурга и его пригородов. Отдельные концерты повторяются в Москве и других российских городах.

Фестиваль EARLYMUSIC поддерживается Министерством Культуры России и Комитетом по культуре Санкт-Петербурга. Постоянными партнерами нашего фестиваля являются зарубежные консульства и культурные институты Санкт-Петербурга. 

Искренне благодарим спонсоров, партнеров и друзей за поддержку, сотрудничество и помощь!

Опера Франческо Арайя и Александра Сумарокова «Цефал и Прокрис»

3 декабря в 19.00 в Российском институте истории искусств будет представлена опера Франческо Арайя и Александра Сумарокова «Цефал и Прокрис». Художественный руководитель постановки Андрей Решетин, постановщик Данила Ведерников, хореограф Клаус Абромайт, костюмы Ларисы Погорецкой.

Билеты можно приобрести на сайте radario.ru/events/211291

Михаил Медведев

Царь в голове

Родовой символ, объединяющий все ветви императорского потомства — соединенный герб Романовых и Шлезвиг-Голштинского дома.

В 1613 году казалось, что конец пришел всем смутным временам, и что воцарение Романовых навсегда положит конец династическим нестроениям. Торжественные обеты и угрозы Земского собора должны были утвердить незыблемый порядок в передаче власти. Но в 1682 году, с воззведением на престол Петра (будущего Великого) в обход старшего брата Иоанна, порядок вывихнулся. На протяжении последующего столетия династию лихорадило. Два императора и один наследник были убиты в заточении, трижды приходили к власти и трижды свергались регенты. Друг друга сменяли потомки Петра и Иоанна, а то и вовсе чуждые по крови люди: формально все они были Романовыми, на деле же престол переходил то к Гвельфскому дому, то к Ольденбургско-Голштинскому, то к Асканскому — а в лице Екатерины I вообще не ведомо к кому. Всё это Павел мечтал, но не смог, оставить в прошлом. Его законы не стали преградой для всех династических бед, но до сих пор способны стать основанием такой преграды.

 

Династии, лишенные престолов, числятся вровень с правящими, сохраняют суверенный статус. Их главы могут жаловать фамильные ордена; их обычаи, уставы и законы сохраняют силу во внутренних делах династий. Этот принцип, порожденный эпохой наполеоновских войн и Венского конгресса, утвердился как плод согласия юристов и дипломатов. Сегодня с ним дόлжно считаться всем, совершенно независимо от политических пристрастий. И потому разговор о доме Романовых оказывается актуальным в самом что ни на есть республиканском контексте. А еще он, как правило, оказывается запутанным.

Две вехи, на которых непосредственно держится российский династический распорядок, вбиты императором Павлом I в 1797 году, в день его коронации: это Учреждение об Императорской фамилии и отдельный акт о порядке престолонаследия, выстраивающий мужчин в порядке первородства и дающий им преимущество перед женщинами. Но эти законы недолго оставались неприкосновенны. Уже в 1820 году, когда цесаревич Константин Павлович развёлся (с саксонской принцессой, принявшей для брака православие) и женился вновь (на польской графине, католичке), его брат Александр I предпочел не просто отсечь конкретную невестку от династии, а решить проблему раз навсегда. Ради этого император, на немецкий манер, ввел принцип равнородства – то есть династическим стал считаться лишь брак с членом другого суверенного дома.