Международный фестиваль Earlymusic

EARLYMUSIC представляет музыку барокко, ренессанса, средневековья и классицизма в ее аутентичном исполнении, связывая культурное пространство России c европейскими истоками. Фестиваль возрождает придворную музыку XVIII века и музыку русской усадьбы, представляет музыкальные традиции народов России, связывает Европу с персидской, японской, османской, китайской, корейской и другими культурами.

Earlymusic был основан в 1998 году в Санкт-Петербурге Элизабет Уайт (директором Британского Совета с 1998 по 2001 гг.), Марком де Мони и барочным скрипачом Андреем Решетиным. Фестиваль проходит ежегодно в сентябре в концертных залах и дворцах Санкт-Петербурга и его пригородов. Отдельные концерты повторяются в Москве и других российских городах.

Фестиваль EARLYMUSIC поддерживается Министерством Культуры России и Комитетом по культуре Санкт-Петербурга. Постоянными партнерами нашего фестиваля являются зарубежные консульства и культурные институты Санкт-Петербурга. 

Искренне благодарим спонсоров, партнеров и друзей за поддержку, сотрудничество и помощь!

Анонсы:  Рассылка приглашений на концерты

Уважаемые друзья! Вы можете подписаться на рассылку приглашений на концерты Фестиваля EARLYMUSIC и на концерты Солистов Екатерины Великой.

Андрей Решетин

Памяти Романовых

Инокиня Марфа (мать Михаила Фёдоровича)

Четырехсотлетие воцарения дома Романовых — событие значительное и тихое одновременно. Значительность его определяется тем огромным служением, которому посвятила себя семья, царствовавшая триста три года. Плодами их трудов пользуемся мы, и будут пользоваться наши потомки — так долго, как будет Россия. Тихость этого события связана с тем, что сердце заполняет не одно лишь чувство благодарности, но горечь, от которой не уйти, ибо в этом году мы отмечаем 400-летие нашей клятвы на верность дому Романовых до скончания веков.

Трудно принять страшный факт, что царскую семью и их верных, великого князя Михаила Александровича с его преданным секретарем евреем Федором Ремезом, великую княгиню Елизавету Федоровну с великими князьями и верными им убивали крещеные русские люди. (Подчеркивают еврейство Юровского, но он принял лютеранство в Берлине в 1904 году, порвав со своей добропорядочной, лояльной монархии семьей.) Никто не пытался их спасать, и много было тех, кто требовал их смерти и радовался ей. Среди свергавших монархию были такие уважаемые и интересные, с необычной судьбой люди, как Гучков, Родзянко, Набоков (отец писателя), генералы Алексеев, Рузский, Корнилов, многие другие. Среди тех, кто раскачивал монархию, и Горький, и Блок, огромная часть культурной элиты. К ним присоединилась часть духовенства, часть высшей аристократии и даже некоторые члены императорского дома. Отсюда и вывод — монархия сама виновата в своей смерти, а значит и клятва аннулирована. Сегодня это точка зрения большинства.

Но вслед за монархией были уничтожены крестьянство, казачество, духовенство всех конфессий, аристократия, гвардия, офицерство, большая часть рабочего класса и мещан, все политические партии. Те большевики, которые всех уничтожали, были и сами истреблены своей сменой.

Весьма красноречивые цифры приводит петербургский церковный историк протоиерей Георгий Митрофанов в своем цикле лекций «Патриархи XX века», который можно послушать в архиве радиопередач «Града Петрова» в Интернете. «На территории СССР в границах 1939 года из 67 108 церквей и часовен осталось действующих не более 350. Из 64 правящих архиереев — четверо: митрополиты Сергий Страгородский, Алексей Симанский, Николай Ярушевич, Сергий Воскресенский. Из 66 140 представителей приходского духовенства на свободе оставалось не более 500. Из более чем 1000 монастырей — ни одного. Была уничтожена система духовного образования: 4 духовных академии, 57 семинарий,

185 духовных училищ, свыше 47 000 церковно-приходских школ. Из 140 000 тысяч православного духовенства и монахов 110 700 расстреляны. К концу пятилетки безбожия, то есть к 1942 году, планировалось уничтожить все формы религиозной жизни в стране».

Как бы ни хотелось нам сегодня забыть все ужасы XX века и начать жить с чистого листа, у нас нет другого пути, как осмыслить все то, что случилось с нами, и постараться из беспримерных страданий вынести бесценный опыт и мудрость. Сопутствующая такому осмыслению переоценка ценностей также начнется с монархии и отношения к Романовым, поскольку лучшее из того, что и сегодня мы видим вокруг себя, было построено ими так прочно и так красиво, как, например, наш Санкт-Петербург.

Феодоровская икона Богородицы, которой, как говорит легенда, на крыльце Ипатьевского монастыря инокиня Марфа благословила своего сына Михаила, отдавая его — и с ним всех своих потомков — на крест царственного служения, дала отчество нескольким российским царицам и супругам великих князей, вошедших в дом Романовых. Богородица в своем Феодоровском образе стала их восприемницей при крещении (по старинной традиции, для тех, кто переходил в православие, имя восприемника становилось отчеством). Феодоровский образ оказался так тесно связан с домом Романовых, что стал восприниматься как семейная икона. На самом деле этот образ был высоко почитаем семьей Годуновых, не случайно он находился в Ипатьевском монастыре, основанном родоначальником Годуновых. До них эта икона почитался княжившими и царствовавшими Рюриковичами.

«Царское дело» выпустило в свет книгу «Тайна царской святыни. История Феодоровской иконы Божьей Матери» петербургского историка Алексея Валентиновича Федорова. В ней обстоятельно изложена история иконы со множеством не публиковавшихся раннее документов и фотографий. Без сомнения, эта небольшая книга — одно из важнейших событий последних лет, посвященных дому Романовых.

Феодоровская икона Богородицы никогда не покидала Костромы. Цари и императоры сами смиренно паломничали к ней. Богородица в Феодоровском своем образе присутствовала в Ипатьевском монастыре при

поставлении на царство Михаила Романова, а в одном из своих списков — в Ипатьевском доме при конце династии.

Феодоровской иконе в Санкт-Петрбурге посвящены два храма. Еще в 1909 году, закладывая Феодоровский Государев собор в Царском Селе, Николай II стремился возвести духовную твердыню против надвигавшейся волны всеобщей смуты. В стране уже было мало тех, кто верил в силу знаков подобного духовного делания, но оно удалось царю: как видно из дневников Николая II и Александры Федоровны за 1917 — 1918 годы, царская семья в их страшных испытаниях несокрушимо стояла в духе мира и любви. Дневники вышли в виде двухтомника в издательстве «ПРОЗАиК», Москва, в 2012 году. Если бы не подробнейший комментарий, описывающий события буквально каждого дня, выполненный на высоком научном уровне ответственным редактором и составителем двухтомника В. М. Хрусталевым, невозможно было бы представить, что этот дневник — свидетель страшных и мучительных дней.

Особенно поразительны в этом отношении записи Александры Федоровны. Каждое утро она начинает с того, что здоровается со своим другом дневником:

«21 апреля 1918 года: Легкий снежок. Написала детям в восьмой раз. Николай читал Евангелие и книги...

30 апреля 1918: 2-ая Седмица по Пасхе (Святого Апостола Фомы) +5 градусов. Великолепная солнечная погода. Написала в 18 раз детям — почтовую открытку.

+10 градусов...

2 мая 1918: +10 градусов,+14 градусов. Написала в 20-ый раз детям. Николай читал, как обычно, Евангелие, Деяния нам двоим. Великолепная погода, приятный ветерок...»

К слову, Александра и Николай — уже узники Ипатьевского дома. Их дети еще в Тобольске и родителям о них ничего не известно.

А вот открытые наугад строчки дневника последних дней:

«27 июнь. (10 июля) +11. Солнечное утро. Выходила вместе с другими погулять...

29 июнь. (12 июля). Святых Апостолов Петра и Павла. + 13 градусов. Ярко светит солнце, днем несколько раз шел ливень и были короткие грозы. Остальные выходили гулять дважды. Мария оставалась со мной. Я провела весь день на своей кровати и опять легла в постель в 9½. Хороший вечер. Каждый день одна из девочек читает мне духовное чтение...

1(14) июль. Воскресенье. +12 градусов. Прекрасное летнее утро. Почти не спала из-за спины и ног. 10½ (часов). Имела радость от слушанья обедницы...

3(16) июль. Вторник. Ирины 23-й День рождения. +11. Пасмурное утро, позже — хорошая, солнечная погода. У Беби легкая простуда. Все выходили гулять утром на 1\2 часа. Ольга и я готовили наши лекарства. Татьяна читала мне Духовное чтение...»

Таков фрагмент последней записи, сделанной Александрой Федоровной.

Эти мирные строки дневника свидетельствуют об очень высокой дисциплине внутреннего мира, души, которой есть что противопоставить смертельной смуте жизненных обстоятельств. Такая стойкость последних царствовавших Романовых, а вместе с ними сонма новомучеников российских, не просто пример нам, как вести себя в трудностях, далеко не самых ужасных, отпущенных на наш век, в нем крепчайшее основание для жизни будущего века, для дальнейшей судьбы России.

Рядом с Феодоровским Государевым собором в Царском селе вырос Феодоровский городок, задумывавшийся в начале XX века как место собирания традиций от старой Руси до новой России. В начале XXI века таким местом становится другой Феодоровский собор — в Санкт-Петербурге, на углу улиц Миргородской и Полтавской, построенный в честь 300-летия дома Романовых. В советское время он был закрыт и превращен в молокозавод, а его настоятель архимандрит Лев Егоров принял мученическую смерть. Сегодня усилиями нового настоятеля протоиерея Александра Сорокина община и собор восстановлены. Оформление нижнего храма так и не было начато до революции, а сегодня эта часть стала уникальным местом.

Алтарь открыт, как в старых греческих церквях. Службы, совершающиеся там, проникнуты особенным молитвенным чувством, благодаря тому, что паства ощущает непрерывную связь со своими предстоятелями, со стоящими над ними изображенными на фресках апостолами в общем устремлении ко Христу, чья фигура в центре собирает и благословляет всех.

Фрески, многие иконы и весь проект нижнего храма выполнены иконописцем архимандритом Зиноном (Теодором).

Пять музыкальных вечеров в память о Романовых, правивших в XVIII веке, проведенные в соборе ансамблем «Солисты Екатерины Великой», — также не нововведение. Они связывают нас с историй церкви конца XVII — самого начала XVIII веков, допускавшей, например, митрополиту Димитрию Ростовскому постановку в его Соборе «Рождественской драмы», пьесы собственного сочинения. Святого Димитрия Ростовского в неканоничности не упрекнешь, а он включил в свою пьесу комедийные интерлюдии в народном духе, выстроил трехъярусную сцену перед алтарем, использовал театральную машинерию, характерную для европейских барочных опер. Без инструментальной музыки, конечно, не обошлось, а барочные движения, сопровождавшие любую мелодекламацию того времени, — это фактически танцы. Конечно, его «Рождественская драма» — не опера, но близкая к ней по жанру типичная для Европы школьная драма. И в этом нет ничего удивительного, если учесть, что христианство на протяжении двух тысячелетий воспитывало искусства, приучая их запечатлевать Дух Святой. Изменяя этой цели и становясь лишь средством самовыражения авторов, горделиво именующих себя творцами, благородные искусства обречены на упадок, а души людские — на оскудение.

В 1978 году московский кинодраматург Гелий Рябов, екатеринбургский краевед, ученый-геолог Александр Авдонин, их единомышленник геолог и художник Михаил Кочуров и горный инженер-геофизик Геннадий Васильев отыскали место захоронения расстрелянной царской семьи. Как это ни покажется кому-то странным и даже невероятным, важную роль в успехе сыграли брежневский министр внутренних дел Николай Анисимович Щелоков и сын главного убийцы, контр-адмирал в отставке, Александр Яковлевич Юровский.

Первое неофициальное вскрытие захоронения было проведено в 1979 году, официальное стало возможным только в 1991-м. После долгих экспертиз мощи царственных страстотерпцев и их верных были захоронены в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга. Романовы, потомки последнего царя, ученые, и большая часть духовенства признали подлинность мощей. Непризнание их патриархом Алексием II, возможно, связано с его усилиями по воссоединению церквей. Позиция зарубежной церкви строилась на выводах следователя Соколова, монархиста, доказывавшего, что все останки были уничтожены большевиками. Любые находки «коммунистов» интерпретировались как очередная ложь — без всякого желания разобраться в сути аргументов. 17 июля 2013 года, в годовщину гибели царской семьи, в год четырехсотлетия воцарения Романовых, директором Хорового фестиваля Натальей Орловой в Петропавловском соборе была организована красивая торжественная служба, при этом придел Николая II и его семьи не был открыт для посещения и поклонения.

В 2008 году в издательстве «Вагриус» вышел подробный труд Натальи Розановой «Царственные страстотерпцы. Посмертная судьба». Книга уникальна по охвату материала и глубине анализа, однако, сила воздействия этой работы — в главном побудительном мотиве автора. Описывая страшный конец убийц царской семьи, Наталья Розанова хочет спасти нас от роли соучастников этого преступления, которое будет длиться до тех пор, пока мощи царственных мучеников не обретут мирного погребения. «Большевики боялись того, что будут найдены Царские мощи и открыты для всенародного почитания» — пишет Розанова. «Как не горько сознавать, но преступная большевистская воля исполняется нами по сей день, и даже почитателями Царственных страстотерпцев, — останки Царя и его семьи духовно попраны по причине всеобщего непризнания их русским народом». Уместно звучит в книге и крылатая фраза Суворова: «Война заканчивается тогда, когда будет похоронен последний погибший солдат».

Останки царевича Алексея и великой княжны Марии Николаевны были найдены позже, в 2007 году, недалеко от места обнаружения всей семьи с верными. Поиски организовали знаток истории Ипатьевского дома фотограф-журналист Виталий Васильевич Шитов и юрист Николай Борисович Неуймин. К ним присоединились еще несколько человек: Андрей Григорьев и некоторые члены Екантеринбугского клуба «Горный щит», которые каждый год выезжают на поиск на поля бывших сражений. Один из них, Леонид Вохмяков, и наткнулся во время поисков на недоуничтоженные кости. Вопреки легенде, сложившейся под влиянием генерала Дитерихса, назначенного адмиралом Колчаком расследовать убийство царской семьи, и находившегося у него в подчинении следователя Н. А. Соколова, о котором уже шла речь выше, большевики не смогли уничтожить ни одно из тел новомучеников, расстрелянных ими в Ипатьевском доме.

Сегодня, когда в нашем обществе уже более двух десятилетий идут дискуссии о захоронении вождя мирового пролетариата, мы обходим молчанием тот страшный факт, что мощи канонизированных страстотерпцев — царевича Алексея и его сестры, Марии Николаевны, — лежат в коробке в Государственном архиве РФ, несмотря на серьезные генетические исследования, подтвердившие их подлинность. Если почему-либо нет стопроцентной уверенности в этом выводе ученых, можно было бы временно захоронить их в том же Феодоровском соборе, прибегнув к определению февраля 1998 года, принятому Священным Синодом Русской православной церкви, состоявшимся под председательством Патриарха Алексия II, у которого оставались сомнения относительно мощей семьи. Вот оно, это разумное определение: «...решение Государственной Комиссии об идентификации найденных под Екатеринбургом останков как принадлежащих семье Императора Николая II вызвало серьезные сомнения и даже противостояния в церкви и обществе. Вместе с тем, есть основания считать, что обнаруженные останки принадлежат жертвам богоборческой власти. Известно, что многие из таких жертв были мучениками, исповедниками и страстотерпцами, которые ныне нашей Церковью причисляются к лику святых по мере установления их личностей, биографий и обретения соответствующих житийных материалов.

 

 

Затянувшаяся процедура криминалистической экспертизы привела к тому, что «екатеринбургские останки» остаются без христианского погребения в течение недопустимо долгого времени.

В связи с этим Священный Синод высказывается в пользу безотлагательного погребения этих останков в символической могиле-памятнике. Когда будут сняты все сомнения относительно «екатеринбургских останков» и исчезнут основания для смущения и противостояния в обществе, следует вернуться к окончательному решению вопроса о месте их захоронения».

Занятие стариной музыкой и аутентичным исполнительством в России имеет серьезное отличие от того, как это происходит в Европе. Там достаточно оглянуться и протянуть руку, чтобы дотронуться до собственной истории. У нас результатом подобного действия всегда будет кич. К прекрасной музыке русского классицизма, барокко и более ранней нельзя прийти, не выплакав слез, не сгорая от стыда, не терзаясь болью над нашим XX веком. Поэтому такой долгий разговор о Романовых, наших государях и императорах, открывает XVI фестиваль EARLYMUSIC.